ТРУДНАЯ ПАМЯТЬ.

СВИЯЖСК И СВИЯЖЦЫ В ГОДЫ

ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ

ОГЛАВЛЕНИЕ:

 9 мая вся страна отметит юбилейный праздник Победы – 75-летие окончания Великой Отечественной войны 1941 – 1945 гг. Незабываемы боль и трагизм, героизм и слава тех лет. Невозможно найти семью, где не было бы своего героя. Война потребовала полной самоотдачи от каждого для достижения победы – «одной на всех». Одни кровью и потом защищали страну на фронте, другие, не щадя себя, в тяжелейших условиях и лишениях трудились в тылу.

   Свой вклад в победу внес и небольшой тыловой Свияжск – исторический город, а с 1932 года – село в составе Верхнеуслонского района ТАССР, с населением около 2600-2700 человек. Более 500 уроженцев и жителей Свияжска воевали, около 200 человек не вернулись с полей сражений.

   С самого начала войны Свияжск, как и Татария в целом, стал приютом для эвакуированных. Уже в июне 1941 года в Свияжский сельский совет были распределены 96 семей (281 чел.). В Свияжске поселились семьи работников московского метрополитена, дети из пионерского лагеря Московского областного комитета Союза кино-фотоработников и др., но к лету 1942 года из-за недостатка обеспечения и нехватки жилья большинство эвакуированных переехали в другие населенные пункты.

  В Свияжске действовали совхоз, машинно-тракторная станция, организация «Дорстрой», две артели, медицинские учреждения - районная больница, аптека, амбулатория, ветеринарный пункт. Жизнь села обеспечивали и поддерживали продуктовый и промтоварный магазины, сельпо, пекарня с хлебным магазином, водокачка, пожарная часть.

 В районной газете «Приволжский колхозник» в июле 1941 года была отмечена работа в свияжской МТС, где взамен ушедших трактористов в армию на их место приходили женщины - их жены и сестры. В учреждениях проходили занятия по ПВХО (противовоздушной и противохимической обороне), военному делу. Комсомольцы Свияжска участвовали в сборе средств на строительство танковой колонны «Комсомолец Татарии». Хотя Свияжск и находился в тылу, но по воспоминаниям здесь тоже рыли укрытия на случай бомбежек и обороны, тем более что близко располагались железная дорога и мост через Волгу.

   Большую часть населения Свияжска составляли дети – здесь размещались существовавшие еще до войны средняя общеобразовательная школа, единственная в Татарии областная школа для умственно-отсталых детей, одна из двух республиканских школ для слепых детей, школьный детский дом.

   Особенностью Свияжска были тюремные учреждения – исправительно-трудовая колония №5 и тюрьма НКВД №9 (затем №8), причем тюрьма была образована в первый год войны. Заключенные шили необходимое для Красной армии зимнее обмундирование: телогрейки, ватные брюки, рукавицы и др. В 1942 – 1943 гг. в ИТК №5 резко возросла смертность заключенных из-за истощения и инфекционных заболеваний.

 Недалеко от Свияжска находился эвакогоспиталь, развернутый в помещениях дома отдыха «Пустые Моркваши», где проходили реабилитацию, долечивались после ранений военнослужащие. Отсюда они снова уходили на фронт. Учреждения и жители Свияжска оказывали госпиталю посильную помощь.

   Вновь, как и в 1918 году (во время Гражданской войны в России), важную стратегическую роль сыграла железнодорожная станция Свияжск, ставшая одним из узловых пунктов Волжской рокады – военной железной дороги, построенной в 1942 году и связавшей осаждённый Сталинград с «большой землей». Эта дорога имела большое значение для обороны города и последующего разгрома фашистских войск в Сталинградской битве.

  С сегодняшнего дня и до 9 мая будут выходить публикации виртуальной выставки «Трудная память. Свияжск и свияжцы в годы Великой Отечественной войны», рассказывающие о фронтовиках, «детях войны», узниках ГУЛАГа, об увековечении памяти участников Великой Отечественной войны в Свияжске. Также будут представлены экспонаты из фондов Музея-заповедника «Остров-град Свияжск» - исторические свидетельства героических военных лет.

СВИЯЖСК – СТАЛИНГРАД. ВОЛЖСКАЯ РОКАДА

 

   В январе 1942 г. Государственный Комитет Обороны принял решение о строительстве железной дороги от Сталинграда (ныне Волгоград) через Саратов и Сызрань до Свияжска, так называемой Волжской рокады (рокада - объездная дорога в прифронтовой полосе). Новая дорога была нужна для снабжения оборонных предприятий Поволжья, в том числе Сталинградского тракторного завода.

  Страна находилась в тяжелейшем периоде войны. Еще осенью 1941 г. германской армии удалось перекрыть железнодорожную магистраль Москва – Курск – Харьков – Ростов-на-Дону. В 1942 г. фашистские войска развернули полномасштабное наступление на Сталинград и к лету перерезали железнодорожные пути к городу на правом, западном берегу Волги. С этого момента рокада, которая должна была проходить по левобережью, приобрела острейшее значение.

Строительство дороги было возложено на народные комиссариаты внутренних дел и путей сообщения. В феврале 1942 г. была организована экспедиция из Сталинграда в Свияжск с целью определения маршрута рокады. Руководителем строительства был назначен начальник БАМпроекта Главного управления лагерей железнодорожного строительства НКВД СССР Ф.А. Гвоздевский. 17 марта был утвержден проект маршрута от ст. Иловля (83 км севернее Сталинграда) – Камышин – Саратов – Вольск – Сызрань – Ульяновск – Свияжск.

   Рельсов и шпал катастрофически не хватало, для восполнения были разобраны: часть Байкало-Амурской магистрали, участки железнодорожных путей на западе страны. Часть рельсов импортировали из США.

  Волжская рокада была принята в эксплуатацию в ноябре 1942 г., хотя движение на отдельных участках начали еще в сентябре. Общая протяженность путей от Свияжска до Сталинграда составила 978 км. Дорога была построена в рекордные сроки!

 Рокада сыграла большую роль в ходе Сталинградской битвы – переломного этапа Второй Мировой войны. Дорога обеспечивала Красную Армию резервами и вооружением в течение всего сражения. Командующий Сталинградским фронтом А.И. Еременко назвал рокаду «дорогой жизни» для защитников города. После войны Волжская рокада была передана в ведение Министерства путей сообщения, дорога является действующей до сих пор.

  За северный участок рокады, Свияжск - Ульяновск, отвечал специально созданный Волжский железнодорожный ИТЛ (исправительно-трудовой лагерь). На линии протяженностью 201 км было сформировано шесть отделений Волжлага. Станция Свияжск – поселок Нижние Вязовые, в 10 км от села Свияжск – являлась одной из главных опорных баз стройки.

 На строительстве дороги работали заключенные, мобилизованные жители близлежащих сельских районов, а также те, кого военкоматы призывали на военно-трудовую повинность в так называемую «трудовую армию» (официального термина для не было, по документам проходили «трудовые резервы», «трудовая повинность», «трудовые колонны»). Значительную часть «трудовых армий» составляли граждане СССР немецкой национальности. Всего через Волжлаг прошли 31556 человек.

  В числе «трудармейцев» на свияжском участке рокады были многие представители советской немецкой интеллигенции, люди различных профессий и дарований, среди них:

Федор Петрович Миллер (1893 – 1955).

Родился в Саратове. Участник революции и Гражданской войны на стороне большевиков. Окончил медицинский факультет Саратовского университета, защитил кандидатскую диссертацию. В 1939 г. был переведен доцентом клиники внутренних болезней в Институт для усовершенствования врачей в Казань (ГИДУВ). В июне 1942 г. мобилизован в «трудармию» и направлен в Волжлаг в качестве консультанта-терапевта. До мая 1946 г. - начальник лазарета на ст. Свияжск. В 1946 г. вернулся в Казань, работал в Казанском медицинском институте.

Ф.П. Миллер. Начало 1950-х

Из семейного архива

 
 

П.Г. Бенинг. 1940-е

Фото из личного дела

Павел Георгиевич Бенинг (1893 – 1976).

Родился в Екатеринославе (ныне г. Днепр, Украина). Окончил Харьковский технологический институт, авиаконструктор. В 1930-ые гг. занимался педагогической, научно-исследовательской и конструкторской работой в Харьковском авиационном институте. Бенинг был одним из пионеров реактивного авиастроения в СССР. Мобилизован в «трудармию» и направлен в Волжлаг в августе 1942 г. На строительстве работал инженером-техником. В лагере разработал несколько усовершенствований для паровозов. В 1946 г. смог добиться перевода в Казанский авиационный институт, в котором успешно работал и впоследствии

А.С Леман. 1979

Из семейного архива

Альберт Семенович Леман (1915 – 1998).

Родился в с. Беттингер (ныне Воротаевка) Самарской губернии. Окончил Ленинградскую консерваторию. С началом войны принял участие в концертно-шефской работе в частях действующей армии. В 1942 г. вместе с семьей оказался в Казани. Мобилизован в «трудармию» и направлен в Волжлаг в июле 1942 г. На строительстве железной дороги работал электромонтёром, санитаром, привлекался к культмассовой работе. В 1945 г., когда в Казани была открыта консерватория, Леман стал преподавателем, одним из создателей композиторской школы Татарстана. С 1970 г. жил и работал в Москве.

ТЮРЕМНЫЕ УЧРЕЖДЕНИЯ СВИЯЖСКА В ГОДЫ ВОЙНЫ

   С 1930-х гг. Свияжск стал не просто селом, но и местом расположения учреждений НКВД, одной из точек на «карте» ГУЛАГа. Этому способствовали относительная изолированность Свияжска, наличие пригодных зданий и комплексов.

 ИТК №5. К началу войны на территории бывшего Успенского монастыря размещалась исправительно-трудовая колония - ИТК №5 НКВД ТАССР (с 1937 г.). Колония делилась на мужскую и женскую зоны, численностью до 350 человек. Большинство заключенных составляли лица, осужденные по политическим статьям, печально известной статье 58. В ИТК №5 работали производственные цеха, за пределами Свияжска находились сельхозучастки.

 

Успенский монастырь – место размещения

ИТК №5. Свияжск. Середина ХХ

    Начало войны изменило положение заключенных и служащих ИТК №5.

  Ушли на фронт начальник колонии А.П. Мингалев, врач В.М. Седых, главный бухгалтер Н.М. Медведев, помощник коменданта В.А. Ялтанский, сотрудники охраны А.А. Михайлов, И.Л. Кострин, С.Е. Кочнев, П.С, Лабутин, П.Ф. Бушуев и др.

 А у заключенных началась своя «война» - за выживание. Численность их значительно увеличилась, а условия содержания ухудшались, снижалось количество и качество пищи. Из-за хронического недоедания многие страдали дистрофией. Резко повысилась смертность заключенных, особенно в 1942 -1943 гг., из-за истощения и инфекционных заболеваний.

  В июле 1943 г. в ИТК №5 прошла проверка, было выявлено, что заключенным систематически недостает основных продуктов питания (мяса, жиров, круп). Выпекаемый в собственной пекарне хлеб был недопустимого качества, припек (излишняя вода, добавляемый в муку для массы) составлял до 70%. На стационарном лечении находилось около 50 человек, еще 70 освобождены от работ амбулаторно. Санитарное состояние колонии было признано неудовлетворительным.

  Точное количество умерших в свияжской ИТК не установлено (версии в диапазоне от 950 до 4600 человек, за период 1941 - 1945 гг.).

  С 1943 г. в колонию начали поступать коллаборационисты и бывшие бойцы Красной Армии, осужденные за сотрудничество с врагом (первые) и «за высказывание провокационных пораженческих настроений», «за антисоветскую пораженческую агитацию» (вторые). Многие из них скончались в Свияжске.

   В период войны цеха ИТК№5 производили обмундирование для армии. В первую очередь это была зимняя форма: телогрейки, ватные штаны, рукавицы.

    В 1948 г. колония была перемещена на станцию Свияжск.

   Тюрьма НКВД. В 1941 в Свияжске было организовано новое тюремное учреждение, тюрьма №9 НКВД ТАССР (с 1943 г. тюрьма №8). В июле начались работы по ее устройству – в комплексе зданий, которые до этого были заняты Свияжской областной вспомогательной школой-интернатом. За несколько месяцев силами заключенных ИТК №5 был сделан капитальный ремонт зданий, построены охранные вышки и ограждение с колючей проволокой.

  Было использовано историческое устройство комплекса (каре из 4-х корпусов с внутренним двором), созданного в середине XIX в. для присутственных мест и тюрьмы уездного города Свияжска.

Тюрьма №8. Корпус №4.

Свияжск. 1940-е

Архив МВД РТ

 Тюрьма по плану была рассчитана на 650 заключенных, со штатом служащих 106 человек. Контингент ИТК и тюрьмы составлял едва ли не более трети от численности населения Свияжска (в нем проживали около 2600-2700 человек).

  Тюрьма имела 19 общих камер (639, 87кв.м.) и 1 одиночную (8,74 кв. м.), 3 камеры больничного стационара (78 кв. м.), была разделена на мужское и женское отделения. В двухэтажном корпусе №1 находились административные помещения, кухня и столовая, общежитие личного состава тюрьмы. Кроме того, был создан Дом младенца, он имел особый статус, свой штат, территорию, служебную самостоятельность.

 Во внутреннем дворе были устроены два прогулочных двора, бараки, в которых размещались санпропускники, кухня для заключенных, склады и мастерские. Водопровод и канализация в тюрьме отсутствовали.

 Уже в ноябре 1941 года тюрьма была полностью функциональна. Первые заключенные были переведены в Свияжск из московской Бутырской тюрьмы.

   Тюрьма просуществовала всю войну, была ликвидирована в 1948 г.

«СОПУТСТВУЮЩИЕ ПОТЕРИ» ВОЙНЫ. УЗНИКИ СВИЯЖСКОЙ ИТК №5

 

  В годы войны через свияжские тюремные учреждения прошло множество заключенных - люди разных судеб, национальностей, социальных слоев. В свияжской ИТК были русские и татары, дворяне «из бывших», крестьяне и рабочие, представители советской интеллигенции. Среди узников Свияжска были и те, кто оставил яркий след в культуре эпохи.

В.М. Голицын. Свияжск. 1942

Из личного дела. ИТК № 5

  Владимир Михайлович Голицын - представитель древнего княжеского рода Голицыных, художник, моряк.

  Родился в 1901 г. (1902 по новому стилю). В 1920-е гг. участвовал в качестве художника в полярных экспедициях, создал серию морских акварелей; пейзажные, жанровые и портретные работы, зарисовки кораблей.

  В 1923 – 1925 гг. сотрудничал с Центральным Кустарным музеем, выполнял заказы по росписи деревянных изделий. В 1920-е – 1930-е гг. Владимир Михайлович занимался книжной и журнальной графикой, специфическим видом его творчества было создание интеллектуальных настольных игр на исторические и приключенческие темы. С началом войны Голицын начал работу над серией антифашистских плакатов.

  Несмотря на стремление построить жизнь в новом обществе, Владимир Голицын по признаку своего сословного происхождения попал в категорию классово чуждых элементов, был несколько раз арестован, не имел права жить в Москве. К началу войны В.М. Голицын с семьей находился в подмосковном городе Дмитрове, который осенью 1941 г. оказался в прифронтовой зоне. В октябре Голицын по доносу был обвинен в контрреволюционной агитации, антисоветских настроениях и высказываниях, осужден на 5 лет исправительно-трудовых лагерей. В ИТК №5 был этапирован 6 июня 1942 г.

  В Свияжске прошли последние восемь месяцев жизни Владимира Голицына. Здесь ему удалось установить переписку с родными.

  В заключении художник продолжал рисовать, привлекался к художественно-оформительским работам колонии, делал стендовые таблицы, настенные календари. Некоторые из рисунков были выполнены для дочери врача, который пытался помочь заключенному.

  В письмах родным он называл происходящее испытанием, для преодоления которого нужны терпение и воля, надежда, стремление выжить писал: «Будем жить! Воля к жизни нужна. Ужасные эти времена, пройдут».

 Занятия рисованием и чтение, воспоминания о прошлой жизни и семье поддерживали Владимира Михайловича, однако тяжелейшие условия существования преодолеть не удалось. Он умер в Свияжске от обострения пеллагры (болезнь в результате истощения) 6 февраля 1943 года.

   О кончине Голицына семье сообщила в письме Софья Владимировна Олсуфьева, родственница Голицыных, находившаяся в свияжской колонии. Она пережила Голицына всего лишь на месяц, скончалась в марте 1943 г.

  В 1983 г. на стене Успенского монастыря, в память о В.М. Голицыне и С.В. Олсуфьевой их родственниками были установлены мемориальные доски.

Автопортрет А.Г. Лошадкина. 1930-е

 Андрей Гурьевич Лошадкин – агроном, художник, писатель. Родился в 1881 г. в Казанской губернии, в крестьянской семье. Окончил Казанскую художественную школу, преподавал черчение и рисование в гимназиях Сызрани, Петербурга и Казани. В 1908 г. начал обучение в Академии художеств в Санкт-Петербурге, но из-за недостатка средств оставил ее, окончил там же Высшие сельскохозяйственные курсы. 
  С 1917 г. вернулся в Казань, работал в различных учреждениях как специалист по агрономии и сельскому хозяйству, много занимался обустройством приусадебного участка своего дома, не оставлял художественного творчества.
 В апреле 1938 г. Лошадкин был арестован по обвинению в клевете на Конституцию и приговорен к 6 годам лишения свободы, отправлен в ИТК №5. В ноябре 1941 г. получил второй приговор на 10 лет по обвинению в пораженческой агитации среди заключенных и клеветнических слухах о голоде. 
  В ИТК № 5 Лошадкина использовали как агронома. Он находил возможности рисовать, написал (используя бумагу мешков из-под цемента) несколько книг по рисованию, садоводству, огородничеству и др. Умер 2 августа 1942 г.  от дизентерии. 

Х. Туфан

Фото из следственного дела. 1940

Государственный архив РТ

 Хасан Туфан – поэт и писатель. Родился в 1900 г. в д. Старая Киреметь. Учился в уфимском медресе «Галия», где приобщился к национальному общественному движению. Был стенографистом на «Милли миджлис» (Национальное собрание), в ноябре 1917 г. в Уфе. В 1919 г. был мобилизован в Белую армию А.В. Колчака, оказался на несколько лет в Сибири.

  С 1922 г. жил в Казани, преподавал в школе. С 1924 г. Туфан начал литературную деятельность, стал печататься в журналах и газетах. В 1930-1934 гг. работал в радиокомитете ТАССР, продолжал литературную и журнальную деятельность. В 1937 г. был исключен из Союза писателей.

В ноябре 1940 г. Хасан Туфан был арестован по обвинению в антисоветской пропаганде. В марте 1942 г. приговорен к высшей мере наказания, но расстрел был заменен на 10 лет лишения свободы.

 Срок отбывал в ИТК № 5 в Свияжске, пытался попасть на фронт, но его ходатайства не были удовлетворены.

  В ноябре 1950 г. был сослан в Новосибирскую область. В апреле 1956 г. освобожден, в 1957 г. реабилитирован, вернулся в Казань, стал одним из самых известных татарских поэтов советского времени. В 1966 г. Хасан Туфан был удостоен Государственной премии ТАССР им. Г. Тукая.

СВИЯЖСКОЕ ВОЕННОЕ ДЕТСТВО. ДЕТСКИЕ УЧРЕЖДЕНИЯ

 

 К началу и во время Великой Отечественной войны в Свияжске было несколько довольно крупных детских учреждений, дети составляли значительную часть свияжского населения.

 Самым большим из них был школьный детский дом №31 Верхне-Услонского района, образованный в 1939 г. на базе дошкольного детдома. По сведениям на август 1942 г. детский дом располагался в 5 жилых (приспособленных) домах на 3-х отдельных усадьбах, включая усадьбу бывшего Ольгинского детского приюта трудолюбия, существовавшего в 1899 – 1917 гг. Детдом имел сельзхозучасток в 13 гектаров (позднее был передан ИТК №5) и подсобное хозяйство - 2 лошади, 2 свиньи и 9 поросят на выкорме.

 В 1941-1942 гг. в детдоме находились 250 воспитанников. В 1943 г. – 188, из них 84 мальчика и 104 девочки. Для девочек была устроена швейно-рукодельная мастерская. По национальному составу русских числилось 110 человек, татар – 64, прочих – 14, по возрасту – в основном подростки 11-13 лет (142 чел.).

Воспитанники Свияжского детского дома.

Свияжск. Середина ХХ

  90% воспитанников составляли сироты, остальные 10% -  дети, отставшие от родителей во время эвакуации, дети заключенных. По-видимому, детский дом был связан с детприемником, который существовал в Свияжске в период войны (по данным на 1942 г.). Встречались случаи, когда детей временно сдавали в детдом родители из-за тяжелого положения. Так, жительница Свияжска Людмила Морякина, имевшая восемь детей, отдала четверых в детдом, чтобы они не умерли с голоду. Среди таких детей были и казанцы.

 Несмотря на то, что детдом находился на государственном обеспечении, он испытывал огромные трудности. Летом 1941 г. руководство детдома просило выделить 20 тыс. рублей и лесоматериалы, для постройки помещений и организации подсобного хозяйства. В 1944 г. особенно тяжелой стала ситуация с питанием. Из-за недоедания дети оказались в состоянии крайнего истощения. Народный комиссариат просвещения ТАССР обратился к Наркомату торговли о предоставлении дополнительного фонда на продукты питания - молоко, жиры, мясо, яйца и крупы - для восстановления здоровья детей.

 Работники детского дома делали все возможное, чтобы помочь детям. Они старались не разъединять детей из одной семьи, многим помогли воссоединиться с родителями. Известны случаи усыновления. Например, в августе 1941 г. казанский учитель В.Ф. Логутов усыновил мальчика из свияжского детского дома. Детдом существовал до 1955 г.

 С 1929 г. в Свияжске работала единственная в республике Областная спецшкола для умственно-отсталых детей. Размещалась она в комплексе зданий бывших присутственных мест и уездной тюрьмы, в ней числилось около 80 человек. В июле 1941 г. школе пришлось переселиться в другие помещения, так как ее корпуса были отданы тюрьме НКВД, образованной в Свияжске. После закрытия тюрьмы в конце 1940-х гг. школа вернулась в свои здания, действовала (вспомогательная школа-интернат, коррекционная школа-интернат) до 2009 г. В настоящее время в этих зданиях находится Музей истории Свияжска.

Здание Областной спецшколы

для умственно-отсталых детей в Свияжске

  В 1938 г. в Свияжске была создана школа для слепых детей, одна из двух в ТАССР. Она занимала два здания. В первом до революции находились ремесленное училище и пожарная часть (сейчас Художественная галерея Музея-заповедника «Остров-град Свияжск»), эти корпуса были отведены под классы и мастерские для профессионально-трудовой подготовки. Спальни для учащихся разместили в бывшей богадельне (ныне музейная гостиница). Во время войны в школе обучались около 80-90 учеников в год. Школа работала до 1968 г.

 Имелась в Свияжске и средняя общеобразовательная школа, в ней в военные годы учились и местные, и эвакуированные дети. В начальный период войны школьникам не хватало бумаги, они писали на чем придется – на любых листочках, корках книг, газетах. Писали карандашами или делали самодельные чернила (крошили карандашные грифели), но позднее появились перьевые ручки и настоящие чернила. Учебниками пользовались старыми, передавая из класса в класс. В холодное время не было достаточного отопления, дети сидели в верхней одежде. Тем не менее в школе отмечали праздники, особенно Новый год, наряжали живую елку самодельными игрушками и бумажными цепями.

 Многие из выпускников военных лет стали участниками Великой Отечественной войны. Очевидцам запомнились проводы выпускников на фронт. Их собирали на школьном дворе, где они прощались со школой, учителями, младшими братьями и сестрами, родителями. Школа в Свияжске работает по сей день.

  Для самых маленьких жителей действовал детский сад, находившийся на спуске из Свияжска к дороге.

  Как и многие другие населенные пункты Татарии, Свияжск во время войны был одним из мест эвакуации. В 1941-1942 гг. здесь оказались семьи сотрудников московского метрополитена, подмосковный пионерский лагерь Московского областного комитета Союза кино-фотоработников, эвакуированные дети из Москвы и Ленинграда, которые жили по квартирам жителей, и др.

  Дети из пионерлагеря (215 чел.) находились в Свияжске около года. Их планировали разместить в здании бывшей церкви, в сентябре 1941 г. выделили здание бывшей земской управы. Но этих площадей было недостаточно, поэтому часть ребят поселили в классах детского дома. В марте 1942 г. при обследовании было зафиксировано крайне тяжелое положение детей: сырость и холод в помещениях, недостаток белья и обуви. Московский обком Союза принял решение о ликвидации лагеря. В апреле 1942 г. в Свияжске оставалось 37 детей, которых к началу лета разместили в московских интернатах.

  Общей чертой военного детства по всей стране был труд детей для общей победы. Свияжские дети летом работали в местном совхозе. В 1942 г. при ИТК№5 был организован трудовой отряд школьников, он работал на огородных и луговых участках колонии, занимался сбором дикорастущих ягод (черемухи, шиповника, рябины) – будущих витаминов для раненых бойцов.

На уроках труда школьники шили солдатам кисеты для табака, собирали посылки на фронт. Писали письма бойцам, ушедшим на войну из Свияжска. Также школьники принимали участие в самодеятельности и выступали перед солдатами в военном госпитале, который находился в Пустых Морквашах, в нескольких километрах от Свияжска.

СВИЯЖСКИЕ «ДЕТИ ВОЙНЫ». ВОСПОМИНАНИЯ

 Великая Отечественная война все дальше уходит от нас в историю, становится «давно прошедшим временем» для новых поколений. Тем важнее обращение к подлинным свидетельствам участников и очевидцев, запечатлевших великие исторические события и будни войны, действительность тех лет – какой она представала каждому человеку.

 Особой эмоциональностью и искренностью отличаются воспоминания «детей войны», чьи ранние годы жизни пришлись на военное время. В них отразились тяготы и горе тех лет (недоедание, недостаток одежды, потеря близких), но также и яркие ощущения человеческого тепла, дружбы, своей ответственности, наряду со взрослыми, в труде во имя общей победы. Хотим поделиться дорогими для нас воспоминаниями свияжских «детей войны».

 

Л.П. Колесова. 2018

  Лидия Петровна Колесова, 1926 г.р.

  Коренная жительница Свияжска. Труженик тыла.

  Мама не работала, трое детей, отца забрали на фронт. Когда началась война, я училась в 8 класс. Школу закончила в 1943 году, помню, что 10 класс заканчивали тогда только 13 человек. Мальчики ушли на войну.

  Голодали. Через реку Щуку ходили на луга, где на совхозных полях собирали оставшуюся после сбора работниками совхоза картошку, мерзлую, из которой пекли лепешки. Летом собирали ягоды, грибы, дикий лук, тем и кормились. Рядом с водокачкой в войну стояла мельница. Там можно было получить от взрослых угощение – жмых в брикетах, семечки в них попадались Самое большое для детей в то время лакомство. Чтобы прокормиться, обменивали вещи, которые были дома до войны: отрезы, платки и т.п. на ржаную муку и картошку.

 Во время войны в школе вместе со свияжцами учились эвакуированные дети из Москвы и Ленинграда, которые жили по квартирам жителей Свияжска.

О.С. Журавлева. 2018

  Ольга Степановна Журавлева, 1929 г.р.

  Коренная жительница Свияжска. Труженик тыла

 О войне от соседки тети Клавы узнала. Мама на работе была, ночной няней в детском доме работала. Соседка прибежала, стучит, кричит: «Девчонки, война началась!».

 В войну жили очень тяжело. Отец с братьями ушли на войну. При доме земли не было. Вода уйдет после половодья, пойдем копать, что-то да посадим. А тут колония и вовсе огороды отобрала.

  Весну ждали, собирали дикий лук, который запаривали в чугунке. После него живот полный, а есть хочется. Продуктов никаких. Щавель собирали, щи из всякой травы варили, борщ рвали, растение такое, почистишь его, серединку ели в сыром виде. Летом за грибами, за ягодами по мосту в Петропавловку ходили. На Татарскую Гриву ходили, от колонии там огороды были. Мерзлую картошку собирали, пекли из них лепешки, чибрики называются, хрустят.

  Хлеба получали по 150 граммов на иждивенцев, 350 на работающего человека. Хлеб получали по талончикам, маленькие такие, как марки. Хлебный магазин был в доме Каменева на первом этаже.

  В школе я училась с 1938 года. Одежды никакой новой не было. Пальто, которое в 3-м классе одела, носила до 7 класса. Мама надставит ткань, какая есть, удлинит, так и ходишь. Кто-то шапку старую меховую дал, зимой на ногах валенки подшитые, летом – тапочки.

  В большой школе с пятого класса учились, начальная школа в разных зданиях была. Со мной в классе эвакуированные учились из Ленинграда. Помню, еврей был, такой музыкант! В классе было 28 человек. Учебниками пользовались старыми, передавали из класса в класс, собственных не было. Позднее ручки перьевые появились под № 86, чернила. Учили нас писать красиво, чистописание было. Учителя на своих уроках выдавали нам листочки, позже уже были тетради и в клеточку, и в линейку, и в косую линейку тоже. В школе по 5-6 уроков. Очень хотелось есть. Брали с собой чибрики, их и жевали на переменах. Дети в школе смирные были, тишина Божья, когда урок идет.

 Праздники в школе отмечали, особенно Новый год. Живую елку наряжали самодельными игрушками, делали их из чего придется. Фигурки разные вырезали, лодочки, кораблики, цепи бумажные.

  Все лето школьники работали в совхозе во Введенской Слободе. Колоски собирали, траву какую-то, снопы вязали. За работу денег нам не давали. Только кормили, заварят полную прачку. По блюду наливали, казалось, самая вкусная еда. «Завариха» называлась (кисель ржаной).

  Чтобы как-то выжить, одежду, что от братьев осталась, платков дома много было, - все это на продукты меняли, пешком в Чувашию, в Козловку ходили. Один брат Коля оставался еще жив, его одежду мать не давала, Коленька придет. Как-то мама нам с сестрой сон рассказала, сказала, что не к добру. Утром рассказала, днем из школы мы пришли, а она плачет: похоронка пришла, Коленьки больше нет.

  После войны жить еще трудно было. Где-то с 1947 года с хлебом лучше стало. Однажды мать послала меня за хлебом, обычно старшая Анна ходила, да приболела она. Нам с мамой по 150 граммов, Нюре 350, как работающей. Всего 650 граммов. Идешь из магазина, хлеб несешь, это – золото. По дороге иду, да откусываю по капельке, не удержалась, так есть хотела Мать спрашивает: «Что как мало?», - я реветь. Взяла она ремень и выходила меня. С тех пор больше за хлебом не посылала. Так трудно жили, так трудно…

К.Г. Буданова. 2018

  Клавдия Григорьевна Буданова, 1930 г.р.

 Родилась в Свияжске, в 1,5 года осталась сиротой, росла в семье старшего брата в Казани. В Свияжске снова поселились в 1939 году. 

  В 1941 году мне не было еще 11 лет. Холод, страшный холод - морозы стояли 50-ти градусные, и голод - очень хотелось есть.

  Земли, на которых что-то можно было выращивать, у жителей не было.

  Спасал спад воды после половодья в нижней части Свияжска, обнажались земляные участки, на которых что-то успевали посадить. Дикий лук, какая-то трава, все это рубилось, смешивалось и пеклось на печке без масла. От такой еды глисты лезли даже изо рта. Мерзлую картошку собирали, чистили и пекли лепешки.

 В школе отопление было печное, одежонка плохонькая, от холода не спасала. Сидели в пальтишках. Обувь – колодки брезентовые. Бумаги не было. Писали на чем придется. Чернил тоже не было, крошили карандаши и делала чернила. Хлеб в школе давали по 100 граммов, да и то не всегда. Ждешь-ждешь, но напрасно, порой и не бывало.

 Во время войны совхоз помогал людям: в обед кормил бесплатной похлебкой. Совхозная столовая находилась на территории бывшего женского монастыря, в доме за Сергиевской церковью. Суп называли «шукрут»: все, что было под рукой, овощи, самые плохонькие, мелкие свекла, капуста картошка, - все крошилось и варилось. Удивляюсь: хотя голодали, даже «волчьи ягоды», траву всякую ели, никто не отравился, не умер, даже простудными заболеваниями не страдали. Зато сильно переболела малярией. Мошкары было много, болота кругом, сырость.

За дровами ходили на Галочье – острова со стороны реки Щуки, ближе к Волге. Зимой на санках везли, летом - в охапках несли.

 Помню, как в Свияжске рыли щели-укрытия, а детишки таскали хворост, чтобы их засыпать, чтоб не видны были.

 Названая мама (жена старшего брата) работала в промартели, на ткацком станке. Работа была очень тяжелая, потом перешла в детский садик, который находился на спуске из Свияжска. То, что детишки не доедали, мама несла домой, - это тоже помогало выживать. Старший брат, что был мне вместо отца, пришел с войны в 1943 году, на костылях, долго лечился в госпитале в Казани.

Военные годы запомнились тем, что жили дружно, как могли друг друга поддерживали, чем могли помогали. После войны не сразу стало жить легче. Жилось также трудно, но постепенно жизнь налаживалась.

В.В. Романовская. 2019

  Валентина Васильевна Романовская, 1936 г.р.

  Родилась в с. Русское Бурнашево, в Свияжске с 1938 г.

  Мой отец, Василий Иванович Антонов, работал надзирателем в Свияжской колонии. Мама Вера Павловна родом из Куралова. В семье было пятеро детей, пятый жил недолго, умер.

  Отца забрали на фронт. Выжили за счет пайка, который давали от колонии, откуда он ушел на войну. Хлеб давали по 100 граммов, крупу, сахар, чуть-чуть сладостей, жмых подслащенный. Ложечку сахара растягиваешь, чтоб на целый день хватило. Кладешь в кружку с кипяченой водой, такое удовольствие получаешь. Одеты тоже были за счет колонии: пальто детям шили по размерам, из хорошего сукна. Помню малахай на голову. Уж больно был хорош!

  Летом ели ежевику, дикую малину, смородину - кусты росли за Щукой. Собирали дикий лук, борщ (растение). С диким луком пекли пирожки. Лук дикий даже продавали.

  Когда забрали папу на войну, увезли на машине, у меня частушка сложилась:

  Ах, машина-чертовщина,

  Сатана железная,

  Увезла моего, самого любезного.

  Это про папочку любимого, которого семья больше не увидела. Уже в 1943 году похоронка на отца пришла.

  В школу я пошла в 1944 году, в 8 лет. В 7 лет не взяли.  Росточком мала была, и директор Мария Ивановна Малинкина отправила меня домой. Во время войны у школы копали щели-укрытия. Я ведра пустые подавала - мала была.

 Есть всегда хотелось. За Щукой огороды были совхозные, и дети картошку там собирали мороженую, нас гоняли, объездчик на лошади, но я была шустрая, порой до 5 кг домой приносила. Чистили картошку, промывали холодной водой, а мама пекла из них лепешки.

Жизнь была трудная, но дети учились. играли, дружили, было и весело, и грустно. В моем классе учились дети из детского дома, им немножко что-то давали из еды с собой в школу, у свияжских детей могло ничего не быть, больше голодали.

  Семья у нас очень дружная была.  У девочек были хорошие голоса, и они очень любили петь, все больше фронтовые песни. Бывало бабушки-соседки придут к ним домой, просят: «Девчонки, спойте». Девочки встанут на сундук, и польются песни душевные. Бабушки слушают и плачут, и девчонки с ними.

И.В. Ялтанский. 2014

  Иван Васильевич Ялтанский (1930 – 2017)

  Родом из с. Уланово, в Свияжске жил с 1937 г. Оставил письменные воспоминания

 Весной 1942 года при большом подсобном хозяйстве местной ИТК (исправительно-трудовой колонии) был организован трудовой отряд школьников. Около 50 ребят под руководством учительницы дружно трудились на обширных овощных плантациях, собирали в лесах и кустарниках ягоды дикороса. Помню, наш отряд отправился на сбор поспевающей черемухи в окрестный лес. На замечательной зеленой, окруженной чудными молодыми березками, и освещенной щедрыми лучами летнего солнца, поляне, мы, словно партизаны, разбили свой небольшой лагерь. Девчонки вместе с нашей начальницей, молодой, красивой, веселой, а где надо, и строгой женщиной, оказавшейся толковым, деловым организатором труда, обосновались в единственной, большой, видавшей виды, палатке. Мальчишки, понятно, угнездились, точно обитатели…африканской деревушки, в шалашах. Дымился на поляне костер: юные стряпухи, стараясь не сплоховать, готовили на огне нехитрое варево.

  К вечеру набранную черемуху на подводе отправляли в сельскую аптеку. Несколько ведер. На просушку ягод, мощных кровообразующих витаминов. Все это, как никогда, было необходимо для лечения раненных на фронте бойцов и командиров Красной Армии. Сбор даров природы шел успешно. Приезжал к нам начальник одного из военных госпиталей, находившегося неподалеку в доме отдыха на берегу Волги. Высокий ростом, подтянутый, с отличной военной выправкой, в безупречной форме, с волевым отважным лицом, каких показывают в кино, военврач. Отряд построился в две шеренги. Важный гость хвалил нас, ободрял, справлялся о нашем здоровье. «Молодцы! - сказал он,- здорово помогаете фронту! Вы любите Родину и нашу героическую Красную Армию!». В эти незабываемые минуты нужно было видеть наши, преисполненные гордостью, лица.

  Среди нас здешних мальчишек и девчонок, были ровесники из Москвы и других далеких мест. Эвакуированные отличные были ребята! Мы, деревенские, конечно, во многом уступали им, городским: в манерах, оборотах речи – куда там! Но они, более культурные, были доступные, общительные, нередко и затейливо- озорные, но больше остроумные, в общем, не задавались, что очень важно. Мы подружились. И сейчас, стоит лишь вспомнить то далекое время, как мысленному взору тотчас предстают незабываемые лица Юрия и Тамары Вершининых, юмориста Юрия Трусова, Олега Долгополова, братьев Череватских и других добрых спутников нашей юности.

 В трудовом отряде во всем соблюдался должный порядок, как тогда говорили, по закону военного времени. Мы были сознательными тимуровцами, полезному движению которых положил начало замечательный писатель, действительный патриот Родины, Аркадий Петрович Гайдар.

  Мы - дети лихолетья, порою и с гордостью преодолевая трудности, осознавали, что мы, находясь далеко от фронта, были, по словам старших, как у Христа за пазухой. Что верно, то верно.

  Вечерами тесным кругом сидели у костра. Москвичи много, с душой рассказывали интересного о дорогой всем столице нашей Родины. Ребята довольные, с радостью снова и снова вспоминали, как наши здорово под Москвой «дали по рогам проклятым фрицам». Далеко окрест лились молодые, звонкие голоса. Это было суровое, героическое, незабываемое время.

  Утром, наскоро, до крошки убрав, ну очень простую еду, мы, юные труженики, по двое и более отправлялись в лес, поторапливаясь, с пользой занять каждый погожий час. В чащобе перекликались на всякий случай.

  В руках у нас были корзиночки, мерой, примерно, полная-полная шапка, не меньше 3 литров. Норма - одна корзиночка до обеда, другая – после. На ногах у всех высокие до колен, специально пошитые, брезентовые бахилы - чулки и лапти. Превосходная, скажу вам, обувка для работы в лесу.

 Прошло время сбора черемухи. Наши молодые руки переключались на уход за овощными культурами, на работу в лугах. В конце лета отряд в том же составе отправлялся в походы по знакомым лесным местам за поспевающей рябиной. Опыт сбора плодов родной природы был уже за нашими плечами. Работа спорилась. При первых заморозках наши трудовые силы боевито наступали на обширные пойменные, вокруг озер и затонов, заросли шиповника. Отличные, исцеляющие витамины, первым делом для раненных фронтовиков. Брать шиповник, все знают, не просто. Но брали сладкие плоды, брали, не отступая… Всю жизнь храню добрую память о друзьях, товарищах тех далеких- далеких лет.

СВИЯЖЦЫ – УЧАСТНИКИ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ:

ЯЗЫКОМ СТАТИСТИКИ

  Выяснение сведений и статистика по участникам Великой Отечественной войны по населенным пунктам – процесс очень сложный, со множеством вопросов и сомнений, возникающих во время поиска, составления списков, уточнения данных. Хотя доступен в интернет-пространстве огромный массив документов Центрального архива Министерства обороны (ЦАМО) РФ, огромная работа проделана редакциями Книги Памяти, поисковиками, краеведами и т.д., – но документы еще не все опубликованы, сведения в них могут быть не полны, противоречивы, фамилии людей и названия мест часто написаны в разных вариантах, искажены и т.д. 
  Относительно конкретных населенных пунктов сложностью является и то, кого вносить в состав местных участников войны. Это «сообщество» неоднородно. Среди них прежде всего уроженцы данного места и всю жизнь связанные с ним; и те, кто родился, но мог потом уехать, по разным причинам и в разное время (до или после войны, что далеко не всегда известно); а также те, кто не являлись местными уроженцами, но оказались здесь до войны и были отсюда мобилизованы на фронт; и, наконец, те ветераны войны, кто поселился позже (после 1945 г.), став полноправными жителями. Все это связано с естественной, а в советское время многократной усилившейся, миграцией населения страны под влиянием исторических катаклизмов - революции и Гражданской войны, коллективизации, индустриализации, Великой Отечественной войны и др. 
 В ситуации со Свияжском есть дополнительная специфика: отток населения в середине-конце 1950-х гг. из-за создания Куйбышевского водохранилища – превращения Свияжска в остров (1953 г. – 2700 чел., к середине 1960-х гг. осталось около 500). Это привело к разрыву связей, утрате памяти о многих жителях, уехавших в то время. 
  Наша задача по свияжским участникам Великой Отечественной войны – постараться никого не «потерять», выявить, насколько возможно, всех, кто так или иначе, долго или коротко, был связан со Свияжском. В наших списках и сведениях на настоящий момент – 629 человек, из них 286 погибших в сражениях и 343 вернувшихся с победой. Это и уроженцы Свияжска, и остальные жители, родившиеся в других местах. В числе свияжских участников войны, по выявленным сведениям, 24 женщины, 2 из них погибли. 
 Тяжела статистика по павшим – «безвозвратным потерям» (убитые в боях, умершие от ран, пропавшие без вести): каждый год войны уносил множество жизней, о нескольких десятках (!) бойцов нет еще конкретных сведений по месту и времени гибели. Очень большое количество людей значатся «пропавшими без вести», несколько человек попали в плен. Ужасают потери 1941 года, среди них половина – это пропавшие без вести, поражает и то, что такие есть и в 1945 году. 
 207 человек получили награды за мужество и доблесть. Среди наград: ордена Ленина (2), Красного Знамени (9), Красной Звезды (55), Славы III степени (11), Отечественной войны I и II степеней (периода войны – 11, юбилейные, 1980-х гг. – 122), медали «За отвагу» (41), «За боевые заслуги» (45), «За оборону Ленинграда» (1), «За оборону Севастополя» (1), «За оборону Сталинграда» (5), «За оборону Москвы» (1), «За оборону Кавказа» (1), «За взятие Будапешта» (1), «За взятие Берлина» (4), «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.» (15), «За победу над Японией» (2), а также многие юбилейные и памятные награды послевоенного времени. 
 Это высокое признание вызывает нашу заслуженную гордость свияжцами, которые были удостоены орденов и медалей. Вместе с тем мы уверены, что официальная награда – не единственное и не главное мерило вклада каждого участника войны. Так, никто из тех свияжцев, кто погиб в 1941-м, не имел наград!
 Среди воинов-свияжцев больше всего было рядовых красноармейцев, однако немало и представителей младшего командного состава (сержантов, старшин) и офицеров. Основная масса бойцов служила в пехоте, в стрелковых полках. В целом же представлено широкое разнообразие родов и видов вооруженных сил Красной Армии – много артиллеристов, зенитчиков, нередки танкисты, пулеметчики, саперы, есть летчики, краснофлотцы, кавалеристы, десантники, разведчики, политработники, военврачи и медсестры, артмастера (орудийные мастера), телефонисты, связисты, шоферы, писари и даже художник. Очень многие воевали в гвардейских частях, полках, дивизиях. 
  Большой «разброс» по годам рождения бойцов: от людей зрелого возраста (самые старшие 1895-1898 г.р.) до вчерашних школьников (самый молодой – 1927 г.р.). В 1942-1943 гг. увеличивалась численность призываемой молодежи 1921-1926 гг. рождения. 
 География боевых путей и мест захоронений свияжцев охватывает всю территорию Великой Отечественной – Второй мировой войны, все самые известные битвы и места, территории сражений. Это Москва, Ленинград, Псков, Новгородская земля, Калужская область, Смоленщина, Сталинград, Курская дуга, Севастополь / Крым, Кавказ, Украина, Белоруссия, Молдавия, Прибалтика, в 1944 – 1945 гг. - Румыния, Польша, Венгрия, Германия, Берлин. 
  Данные о свияжцах – участниках и ветеранах войны составлены на основе документов ЦАМО РФ (сайт «Память народа»), материалов Книги Памяти РТ (опубликованных и неопубликованных),  Верхнеуслонского РВК, документов Государственного архива РТ, семейных архивов и воспоминаний, архива Свияжской основной общеобразовательной школы. 
  И: эти цифры и сведения, за которыми стоят судьбы, личные и семейные истории – не являются исчерпывающими. Работа продолжается…